Неделя 11-я по Пятидесятнице. Обретение мощей свт. Митрофана, еп. Воронежского (1832)

Накануне вечером в храме Рождества Пресвятой Богородицы /Никитском/ г. Калуги настоятелем храма протоиереем Алексеем Пелевиным в сослужении иерея Дмитрия Новикова при диаконах Вадиме Роговцеве и  Дмитрии Агулине было совершено Всенощное бдение.

В сам воскресный день по традиции, были совершены две Божественные Литургии. Раннюю Литургию совершил клирик храма иерей Дмитрий Новиков в сослужении диакона Дмитрия Агулина. Позднюю Литургию совершил настоятель храма протоиерей Алексей Пелевин при диаконах Вадиме Роговцеве и Дмитрии Агулине. На сугубой ектенье возносились прошения и молитвы о мире на Украине.  По окончании был совершен молебен святителю Митрофану Воронежскому и произнесена проповедь на тему Евангельского чтения «о двух должниках». 

Также клириком храма - иереем Алексеем Дорохиным Богослужения совершались в храме святителя Николая в д. Чижовка.

Святитель Митрофан родился в 1623 году на Владимирской земле. Он начал служение Церкви в числе белого духовенства на сельском приходе. Овдовев в 39 лет, Митрофан поступил в Успенский Золотниковский монастырь под Псковом. Спустя всего три года он был призван игуменом в соседнюю обитель. Ведя строгую подвижническую жизнь, Митрофан стал заботливым и снисходительным отцом для монахов, отвечавших ему уважением и послушанием.

Через десять лет, узнав о достоинствах игумена Митрофана, патриарх Иоаким поставил его во главе большого монастыря под Москвой. И на новом месте святой был столь успешен в начинаниях, что ему поручили управление несколькими монастырями, а затем рукоположили в епископа новой Воронежской епархии – через несколько недель после смерти царя Феодора.

В бурный период смены власти старообрядцы, не принявшие реформ патриарха Никона[1] и подвергавшиеся суровым преследованиям, устроили публичный спор с патриархом и несколькими епископами, одним из которых был Митрофан. Диспут проходил в присутствии правительницы царевны Софии и двух юных царей. Спор вылился в обмен оскорблениями, что привело к возмущениям, охватившим многие земли, в частности Воронежскую епархию, среди населения которой были лихие казаки, старообрядцы-раскольники и некоторое число беглых.

В епархии не хватало священнослужителей, особенно просвещенных, способных противостоять раскольническим настроениям и языческим суевериям, по-прежнему живущим в народе. Однако новый пастырь смело принялся за дело, желая прежде всего призвать священнослужителей к их духовному предназначению. «Вы – ангелы, – говорил он, – которых Бог послал в пустыню, чтобы раздавать народу манну Господню. В своих молитвах вы должны подражать пророку Моисею и святому Павлу, которые ревностно просили за народ Божий». Епископ посетил все монастыри своей епархии и восстановил в них традиции святых отцов, напомнив монахам об их долге подвижничества и непрестанной молитвы за Церковь.

Святитель Митрофан боролся с народными суевериями, безнравственностью, влиянием старообрядцев, наставляя паству в верности учению Единой Святой Апостольской Церкви. Его труды были вознаграждены быстрым усилением авторитета Церкви, символом чего стало строительство величественной Благовещенской церкви в Воронеже.

Молодой царь Петр I часто навещал иерарха и выражал ему свое восхищение. Но когда Митрофан понял, насколько опасно влияние на Петра западной культуры и античного язычества, он отказался ехать к царю. Придя в ярость, тот под угрозой смерти приказал святому явиться во дворец. «Для меня жизнь – Христос и смерть – приобретение» (Флп. 1: 21), – велел передать ему святой. Затем, готовясь к смерти, он велел звонить в колокола к торжественной вечерне. Царь одумался и убрал статуи языческих богов, бывшие причиной этой ссоры, но не отказался от своих реформ, имевших столь серьезные последствия для истории Церкви и русского народа.

В 1703 году святитель Митрофан заболел и принял схиму с именем Макарий. Он почил в мире 23 ноября, произнеся перед народом проповедь, в которую вложил всю свою любовь и величие души. Царь лично присутствовал на похоронах епископа и произнес: «Не осталось у меня больше такого святого старца. Ему же буди вечная память».

Вскоре в народе возникло его почитание, но официально он был прославлен лишь в 1832 году, когда были обретены нетленными его честные мощи.